Gsp1.ru

Медицинский журнал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Общие сведения о трансплантации

Общие сведения о трансплантации

Наиболее распространенный тип трансплантации — это переливание крови Общее описание переливания крови Переливание крови — это перенос крови или компонента крови от одного здорового человека (донора) к больному человеку (реципиенту). Переливания выполняются для увеличения способности крови переносить. Прочитайте дополнительные сведения Общее описание переливания крови . Переливание крови используется для лечения миллионов пациентов каждый год. Обычно трансплантация относится к пересадке органов (трансплантаты цельных органов) или тканей.

Трансплантаты могут состоять из:

собственных тканей человека;

тканей идентичного близнеца, чьи гены точно соответствуют генам человека, которому они будут пересажены;

тканей другого лица, чьи гены не совсем соответствуют таковым у человека, которому они будут пересажены;

в редких случаях ткани, полученные у других видов (например, свиньи).

Пересаженные ткани могут быть:

целых органов, как при трансплантации сердца Трансплантация сердца Трансплантация сердца — это изъятие здорового сердца у недавно умершего человека с последующей пересадкой в организм человека с тяжелым заболеванием сердца, которое нельзя эффективно вылечить. Прочитайте дополнительные сведения или почек Трансплантация почки Трансплантация почки — это изъятие здоровой почки у живого или недавно умершего человека с ее последующей пересадкой человеку с терминальной стадией почечной недостаточности. (См. также Общие. Прочитайте дополнительные сведения Трансплантация почки ;

Трансплантация органа, в отличие от переливания крови, является серьезным хирургическим вмешательством с применением препаратов для подавления иммунной системы (иммунодепрессантов, включая кортикостероиды) и возможностью инфицирования, отторжения пересаженного органа и возникновения других серьезных осложнений, включая смерть. Однако для пациентов с отказавшим жизненно важным органом его трансплантация может оказаться единственным шансом на выживание.

Некоторые операции, например, трансплантация кисти или лица, могут значительно улучшить качество жизни пациента, но они проводятся не для сохранения жизни. Эти операции имеют те же риски, что и трансплантация органа. Это узкоспециализированные операции, которые проводятся нечасто, но больше не считаются экспериментальными.

Лапароскопическая пиелопластика дает возможность выполнять ту же хирургическую процедуру, что и при открытой операции, при этом позволяет улучшить косметический эффект, значительно снизить уровень послеоперационной боли и уменьшить период реабилитации.
На сегодняшний день эффективность лапароскопической пиелопластики сопоставима с таковыми результатами при открытой операции.
К числу особенностей эндовидеохирургической методики относится вероятность конверсии – интраоперационный переход на открытый доступ, причины которой различны. Основной способ снижения частоты конверсий — полноценное обследование и отбор больных на операцию, выполнение данных операций квалифицированными хирургами. Все видеоэндоскопические операции проводят в специально оборудованных операционных (рис.1) с использованием специальных технических средств и инструментария. Для выполнения пиелопластики лапароскопическим доступом используются миниатюрные детские эндоскопические инструменты диаметром 3мм, 5 мм.
Кроме выполнения самой операции большое значение отводится дренированию почки в после операционном периоде. Средние сроки дренирования почки после лапароскопических операций от 4 до 8 недель.
Дренирование почки после операции может осуществляться путем установки внутренних (внутренний стент) или наружных трубок (уретеропиелостома, нефростома, пиелостома). Основным недостатком внутреннего дренирования является необходимость в проведении наркоза для удаления стента у детей, также при наличии внутреннего стента могут возникать рефлюкс по стенту (заброс мочи из мочевого пузыря в почку), симптомы нижних мочевых путей.

Рис. 1 Операционная с эндовидеохирургическим комплексом

Использование наружных, и в частности уретеро-пиелостомических стентов (рис. 2), позволяют избежать многих недостатков внутреннего дренирования, поскольку дистальный конец уретеро-пиелостомического стента может быть установлен до средней трети мочеточника (рис. 3), что позволяет избежать травмы уретеро-везикального соустья и развития симптомов нижних мочевых путей.

Рис. 2 Уретеропиелостомический стент.

Наружные, уретеро-пиелостомические стенты могут быть удалены в амбулаторных условиях без наркоза.

Короткий участок стента с отверстиями в мочеточнике, завиток в лоханке, часть стента без отверстий выходит через лоханку на кожу.

Рис. 3. Схема положения уретеропиелостомического стента.

СПЕЦИАЛЬНАЯ СТОИМОСТЬ
ПРОГРАММЫ: 22000 $

Операция по трансплантации происходит одновременно и у донора, и у реципиента. Одна бригада хирургов осуществляет удаление почки и мочеточника у донора, другая — готовит реципиента к имплантации органа. Для этого хирурги находят подчревную артерию и пересекают ее. Проксимальный конец оставляют открытым для наложения анатомоза с почечной артерией, а дистальный конец перевязывают.

У донора очень точно определяют сосудистую ножку, и после того как она была пересечена и перевязана, происходит процесс удаления мочевого пузыря и почки у донора. После чего органы погружают в фармакологический раствор и держат там в абсолютной стерильности под температурой 4-6 градусов Цельсия. Спустя 5 минут хирурги могут приступать к трансплантации почки. Наибольшую результативность показывает трансплантация, проведенная в первые несколько часов после выемки.

Почки-матери

специальный корреспондент Русфонда

Пересадка почки – самая частая из операций по трансплантации. В России три из пяти пересаженных органов – почки. Но часто – не значит без проблем. Государство оплачивает сами операции, но не берет на себя расходы на лекарства, без которых трансплантация наполовину теряет смысл. На эти препараты Русфонд ежегодно собирает 10 млн руб. Кроме того, качество и сама возможность трансплантаций сильно зависит от региона и от клиники. Со всем этим корреспондент Русфонда столкнулся во время всего лишь одной операции.

Я еще ни разу не видел, чтобы операцию делали совершенно здоровому человеку. А Ангелина – стройная высокая 28-летняя женщина – абсолютно, вызывающе здорова. Она лежит на операционном столе, беззащитно раскинув руки, и все показатели: пульс, дыхание, электрокардиограмма – только подчеркивают, насколько у нее все в порядке. Кажется просто варварством вмешиваться в работу этого организма. Но в смежной операционной – ее трехлетний сын Артемий. Он уже год живет фактически без почек, на диализе. А для маленьких детей два-три года на диализе – максимум.

В оперирующей бригаде – трансплантолог Михаил Каабак, хирург Надежда Бабенко и еще один молодой, жизнерадостный хирург, во время операции рассказывавший про свою собаку.

Спокойно смотреть, как разрезают человека и проникают внутрь него, мне обычно помогает любопытство. Ты своими глазами видишь, как удивительно, тонко и остроумно все в нас устроено. Однако «добывание почки» возможностей изумляться поначалу не предоставляет. Виден только разрез в левой части живота, края которого старательно растягивают ассистенты. А Михаил Каабак, засунув в разрез руку, совершает ею какие-то непонятные вращательные движения. Чтобы добраться до почки, хирургу приходится отодвигать хитросплетение кишок. Сама почка, вся окутанная жировой и соединительной тканью, висит на задней поверхности брюшины. Выделить ее, то есть очистить от всех наслоений – целая задача.

Но вот в разрезе на животе, как рыба в «Старике и море», начинает все чаще мелькать то, ради чего все это затевалось, – большая нежно-розовая почка. С телом ее теперь соединяют всего три трубки: вена, артерия и мочеточник. И в этот момент операция вдруг останавливается.

Почечный стресс

Почка – очень чувствительный орган, объясняет паузу Михаил Каабак. Выделение из окружающих тканей, очистка вызвали у нее стресс. Она вся сжалась – она сейчас не в том состоянии, чтобы хорошо перенести трансплантацию. Некоторым людям, чтобы восстановить душевное равновесие и забыть о неприятностях, надо целиком погрузиться в работу: у почки так же. Михаил Каабак просит анестезиологов ввести дополнительный объем жидкости в кровеносное русло и таким образом побуждает почку начать работать, чтобы вывести лишнюю жидкость в виде мочи. А у хирургов пока перерыв.

Тёма, объясняет Михаил Каабак, родился с искривленным, суженным, запутанным мочеиспускательным каналом (канал, ведущий мочу от мочевого пузыря). Моча едва вытекала, пузырь почти не опорожнялся. Катетер, который поставили вскоре после рождения, не решал проблему. Дело было в Омске. Мама Ангелина ходила по врачам, но ничего не менялось. В семь месяцев мальчику сделали большую операцию: вывели мочеточники из почек наружу, по бокам в районе талии, полностью выключив мочевой пузырь из системы. А еще через пару месяцев перевели на диализ, потому что даже с такой простой схемой мочеотделения почки почему-то не работали.

Диализ – это возможность выводить из организма продукты жизнедеятельности без помощи почек. Это возможность не умереть, даже если почки вообще не работают. Именно благодаря диализу почка – самый часто пересаживаемый орган. Дело в том, что других органов пациенты часто просто не успевают дождаться: искусственную печень и полноценное искусственное сердце еще не изобрели. В 2017 году в России сделали 1896 органных трансплантаций. 1175 из этих органов – почки. 438 – печени. 252 – сердца. 25 – легкие. 6 – поджелудочные железы.

Читать еще:  Моча цвета гранатового сока

Взрослые могут жить на диализе долгие годы. Но даже самые сложные и продвинутые системы не могут заменить маленькую почку полностью: вместе с вредными веществами диализ вымывает и нужные. Для растущего организма это оказывается губительным. Маленькие дети могут прожить на диализе два-три года, говорит Михаил Каабак. Тёме надо было торопиться. Но на пути к трансплантации его маме Ангелине предстояло решить еще множество самых неожиданных проблем.

Все худшее – детям

А между тем почка после получасовой паузы наконец перестала стрессовать и заработала. Теперь ее можно отделять. Михаил Каабак и Надежда Бабенко занимаются этим, а молодой хирург отходит к маленькому столу в углу, берет большой кусок льда, раскалывает его на части и начинает яростно натирать их на терке. «Наше ноу-хау, обычная икеевская терка, мы их десятками закупаем», – объясняет Надежда. Почку выкладывают в лоток. Михаил Каабак явно доволен: «Конечно, мы исследовали ее работоспособность заранее, но здоровый орган можно узнать даже вот так, на вид и на ощупь. Видите, какая она розовая и упругая». Почку кладут в натертую ледяную кашу: ее нельзя сразу пришивать, сначала надо подготовить – как следует промыть и охладить. Надежда Бабенко заливает жидкость через артерию, а вытекает она через вену. Сначала красная, потом розоватая, потом бесцветная. «Смотрите, фокус», – вдруг говорит хирург. Зажимает на несколько секунд вену, потом быстро раскрывает пинцет. Пшик! И из вены стреляет вверх маленький фонтанчик. На самом деле это никакой не фокус, а проба, позволяющая выявить дефекты в стенке вены. Дефектов нет. Чисто отмытую почку бережно, как младенца, заворачивают в стерильную ткань и несут в соседнюю операционную. Зашивать Ангелину остается только один молодой хирург.

«Эта почка – худшая из двух имеющихся, – говорит Каабак. – У нас с донорами обычно бывает два серьезных разговора. О том, добровольно ли они пошли на донорство, и о том, какая почка лучше». Сомнения в добровольности – не наш случай. Так бывает, когда все наоборот: ребенок (уже взрослый, конечно, ребенок) хочет отдать почку кому-то из родителей. Ведь донорской почки можно ждать годами, а жизнь на диализе, когда ты несколько раз в неделю по четыре-пять часов проводишь в диализном центре, не каждому подходит. Так и возникает идея попросить орган у собственного ребенка. В принципе-то одной здоровой почки для полноценной жизни достаточно. Хирурги говорят, что у многих людей от рождения одна почка, а они даже не знают об этом. Отказать трудно, это очень сложная этическая проблема. И все-таки донация должна быть добровольной, а не добровольно-принудительной, уверен Михаил Каабак. «Мы на всякий случай предлагаем таким донорам найти у них болезнь, несовместимую с донорством», – признается хирург. Некоторые соглашаются.

С почкой от родителя ребенку все наоборот: ребенку хотят отдать все самое лучшее, в том числе лучшую, более работоспособную из двух почек. Не выйдет, говорит хирург. Донор – здоровый человек, и никак нельзя, чтобы в результате операции он стал больным. Уговаривать хирургов бессмысленно: ребенку всегда достанется худшая из двух родительских почек.

Ямка для почки

У Тёмы, лежащего на столе в соседней операционной, два разреза – справа и слева. Дело в том, что неработающие почки при трансплантации удаляют (это сделала вторая бригада хирургов). Не для того, чтобы освободить место, а потому, что со временем они могут переродиться, малигнизироваться. «Мы не умеем делать так, как природа, – не можем подвесить почку, – говорит Надежда Бабенко. – Мы ее укладываем в углубление тазовой кости, так называемую подвздошную ямку». Укладыванию почки предшествует долгая швейная работа. Гораздо более долгая, чем при обычной трансплантации.

Дополнительная проблема Тёмы в том, что ему надо исправить мочеиспускательный канал: сделать так, чтобы моча текла по нему свободно. Для этой работы используют материнские «запчасти» – кусочки мочеточника, взятые у Ангелины вместе с донорской почкой. Это очень долгая и кропотливая работа. Ангелину давно зашили и увезли в реанимацию, а над Тёмой хирурги все работают и работают. Зато теперь у него все устроено как надо. Единственная почка работает, а моча наконец-то вытекает туда же, куда у всех мальчиков. Он сможет пойти в самый обычный детский сад и в самую обычную школу. Штука в том, что все это произошло не благодаря сложившейся в трансплантологии системе, а скорее вопреки.

Тихая смерть

Почки у Артемия при рождении были в порядке, объясняет Михаил Каабак. Они, видимо, погибли из-за запоздавшего лечения. Почка умирает тихо: она не подает никаких сигналов, не болит. Часто проблему замечают, когда от возможностей фильтровать кровь остается каких-то 10%. Почки Артемия с самого рождения отравлялись продуктами собственного выделения: моча не могла вытекать из мочевого пузыря куда нужно, поэтому поднималась обратно вверх. Когда ему в семь месяцев «отсоединили» почки от мочевого пузыря, было уже слишком поздно, говорит хирург.

Как так получилось, Ангелина смогла рассказать мне через пару недель после операции. Восстановилась она очень быстро: «Я же все-таки спортсменка, – объясняет она, – кандидат в мастера спорта по легкой атлетике, раньше занималась спринтом». Год, предшествующий операции, дался ей гораздо тяжелее, чем само донорство. Первые месяцы жизни Тёмы она, по совету врачей, совершала много действий, смысл которых был ей непонятен. Например, промывала малышу мочевой пузырь, что было очень болезненно и никак не меняло его состояния. Лишь когда почки окончательно отказали, она поняла, что надо расширить круг консультантов. Ангелина стала изучать варианты трансплантации, советовалась с разными врачами, связывалась с клиниками. От трупной трансплантации отказались: непонятно, сколько ждать, а качество такой почки все-таки хуже.

Поначалу предполагалось, что донором станет папа Тёмы, он сам это предложил. Но местный врач-нефролог вдруг проявила инициативу: «Да ты вообще понимаешь, что делаешь? Ребенка не спасешь и сам останешься инвалидом», – примерно так она комментировала его решение. После такой атаки решимость отца ослабла, и Ангелина решила стать донором сама. «Мне не очень хотелось, – признается она. – Я еще рожать собираюсь. Вообще я самая младшая в семье из семи детей. У меня три брата и три сестры. Это же 12 почек! Почему-то я думала, что кто-то из них согласится. Но нет. Хотя они и живут не в Омске, в деревне. Им сложно, понимаю».

Пробивная сила

Чтобы воспользоваться услугами российской медицины, нужна решительность и энергия. Ангелина начала обследоваться как будущий донор, одновременно искала клинику для трансплантации, собирала деньги через местный благотворительный фонд, выясняла с ним отношения, потому что фонд деньги собрал, а передавать средства для покупки препаратов не торопился. Сама операция делается за счет государства, но современные препараты-иммуносупрессоры оно не оплачивает. Если их использовать, пересаженная родственная почка может прослужить лет тридцать. А если нет – всего десять. Есть за что бороться. А еще Ангелина готовилась к переезду в Москву и срочно распродавала на Avito все, что можно было продать: «Не для того я отдаю ребенку почку, чтобы его в Омске загубили».

Среди прочего Ангелина отправила документы в НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика Шумакова. Это, можно сказать, головной институт в системе российской трансплантологии. Его возглавляет главный трансплантолог Минздрава России Сергей Готье, здесь делается больше трансплантаций, чем в любом другом центре. В 2017 году у Шумакова пересадили 503 органа, в идущем на втором месте НИИ Склифосовского – 308, а в МОНИКИ имени М. Ф. Владимирского (третье место) – всего 70. «Почку мы вам пересадим, – сказал заместитель Готье, который занимался Тёмой и Ангелиной, – но писать вы будете как и раньше, сбоку. Может быть, потом вам и удастся что-то переделать – но это уже к урологам, не к нам». Омские врачи поддержали московских коллег: мочевой пузырь уже год не работает и едва ли его можно восстановить.

Ангелина почему-то не поверила врачам и стала искать дальше. Так она и попала к Михаилу Каабаку. Но я совершенно не представляю себе, кто бы еще смог проделать такой путь. «Я получаю пенсию за Тёму 22 тыс. руб. Но не трачу – это его деньги. Квартиру мы сняли, муж уже нашел работу в Москве, – подводит итог Ангелина. – То, что он тогда передумал насчет почки, – это не разлад в отношениях. Так, трещинка».

Читать еще:  Через какое время сдавать анализы крови?

Мы и другие: люди после трансплантации

Мы и другие: люди после трансплантацииФото: Владимир Юрченко

Белгородская областная больница святителя Иоасафа – одна из 43 медицинских организаций (на 85 регионов России), где проводят операции по трансплантации органов. Центр трансплантации при больнице с 2007-го по 2017 год сделал 30 трансплантаций печени, 74 – почек, пять – сердца. В 2018 году медики запланировали 12 пересадок.

Мария. Трансплантация почки

«Я не афиширую свою болезнь, зачем? У нас отношение к больным людям несколько осуждающее: раз больной, значит, сам виноват. Больным быть как будто неприлично. Но я хочу сказать, что это не про каких‑то далёких людей. К сожалению, это может случиться с каждым, независимо от образа жизни.

В моём случае поликистоз почек – это генетическое заболевание. Причина неясна. Начинается перерождения почечной ткани, растут кисты, и почки не в состоянии работать. От этой болезни умерла моя мама.

А я узнала о своём диагнозе в 25 лет. Мне его просто озвучили, но лечения никакого тогда не было. Слава богу, к тому моменту я успела родить сына, потому что потом мне бы это сделать не удалось: слишком опасно.

Это ужасно, когда молодые, незамужние девушки обнаруживают такую болезнь. Однако сейчас это не приговор – я лично знаю случаи, когда девушки рожали после трансплантации почки.

Я мучилась от давления, отёков, болей, пока мне не назначали гемодиализ. Я прожила на нём четыре года и врагу этого не пожелаю. Процедура заключается в том, что специальный аппарат забирает кровь, очищает её и вливает обратно человеку. По сути делает работу почек, которые не справляются с этим. Процедуру проходишь три раза в неделю по четыре часа. Тебе спасают жизнь, но при этом портятся сосуды, сердце, кости, ухудшается общее самочувствие.

На сегодня другого варианта пока нет. Это даёт возможность дотянуть до трансплантации. В западной медицине стараются не доводить до гемодиализа. Когда становится понятно, что человек в зоне риска и его почки рано или поздно откажут, его сразу ставят в лист ожидания.

В силу некоторых причин я встала в очередь на трансплантацию в Москве. Человек должен быть готов в течение четырёх часов приехать в больницу, если найдётся подходящий донор. Мы оставили здесь квартиру, работу, взрослого сына, друзей и переехали на четыре года в Москву.

Я очень ждала операцию. От диализа становилось всё хуже и хуже. Было сложно в моральном плане: ты просто хочешь жить нормальной жизнью, как обычный здоровый человек, но получается, что ты как бы подспудно ожидаешь, пока где‑то умрёт тот, кто станет для тебя донором… Знаю, что меня спас мужчина. Не знаю ни его имени, ни от чего он погиб. Нельзя знать.

Моя семья была готова мне помочь, муж, невестка предлагали стать донорами, но, поскольку они не кровные родственники, это невозможно. Мы много путешествовали, поэтому я немного знаю, как это устроено в других странах. В Испании быть донором очень почётно, люди даже носят значки и гордятся этим. Как и в Германии, где донором могут быть супруги или друзья.

Позвонили ночью. Я не испытывала страха, а напротив, почувствовала огромное облегчение. Я ждала этой операции. Сейчас у меня инвалидность и пожизненный приём лекарств. И операция, и рецепты бесплатные, мы ни копейки никому не заплатили, хотя и то и другое стоит безумных денег. Всё это оплачивает государство.

Со мной в отделении лежала совсем молодая женщина, которой трансплантировали лёгкие. Она до этого год не выходила на улицу и не видела свою дочь, потому что была привязана к дыхательному аппарату весом 18 кг. У неё появился шанс жить и вырастить свою маленькую дочку.

Мы с мужем вернулись домой, в Белгород, снова начинаем потихоньку путешествовать – это наша с мужем страсть, занимаемся финской ходьбой, словом, снова стали жить нормальной жизнью. На фоне этих событий многие проблемы в жизни кажутся совершенной ерундой. Определённо, я стала больше ценить каждый момент жизни».

Андрей. Трансплантация почки

«Была новогодняя ночь. Мне лет 11–12, мы с пацанами играем в прятки. Помню, оказался в дверном проёме, и один из ребят, не зная, что я там, сильно толкнул дверь. После удара мне было плохо, стал утомляться, не мог заниматься физкультурой. Врачи нашли опущение почки с нарушением функции. С тех пор я каждые полгода лежал в больнице по месяцу – то на лечении, то на обследовании.

В военкомате меня комиссовали. Я начал работать в сельской школе учителем технологии, получил высшее педобразование, приехал в Белгород. Сейчас работаю водителем и сторожем в детском саду. Езжу по области и очень люблю свою работу: движение, дорога, новые места! Я много лет прожил в Белгороде и даже не знал, какие красоты есть вокруг. То в Холки поедем, то через лес красивый, то байбаков встретим – красота!

У меня были жуткие головные боли, давление 280/160, я задыхался, не мог подняться на первый этаж, а ночами просто ходил по комнате, потому что лежа и сидя не мог дышать. Когда мне было 29 лет, меня отправили на диализ, а ещё через неделю почки отказали.

Я паникёр. Интернета ещё толком не было, информации никакой, что делать дальше – неясно. Как работать, как семью кормить в таком состоянии, когда я даже в туалет сходить сам не могу? Не знаю, как моя жена вытерпела меня тогда, – я нервничал дико. Скажу честно: плакал тогда в больнице, и меня очень поддержала медсестра. Упокоила меня, всё по полочкам разложила, рассказала, что дальше делать.

Полтора года я провёл на диализе. Друзья помогли деньгами, я купил машину, стал работать в такси. Хозяин был хороший: разрешил мне работать с таким графиком, чтобы я трижды в неделю по полдня проводил в больнице.

На одного донора претендовали 12 человек. У нас брали массу анализов, люди отсеивались, и в итоге остались я и девушка Лена на трансплантацию почки и один человек – печени. Мы с Леной после этого стали как брат с сестрой.

Мы были первые люди в Белгороде, которым пересадили трупную, а не родственную почку. Специально для этой операции приезжали хирурги из Москвы. А в реанимации нас выхаживали потрясающе заботливые врачи и медсёстры, хотя мы и были капризные, ворчливые.

В апреле сделали операцию, в августе я вышел на работу. С тех пор прошло уже 11 лет.

Я получил вторую группу инвалидности со смешной пенсией – 6 тыс. рублей, поэтому продолжаю активно работать. Мне ещё дочку поднимать, учить, так что расслабляться не время.

В целом жизнь у меня обычная, есть ограничения по еде и алкоголю плюс постоянный приём препаратов. Только периодически возникают проблемы – рецепт есть, а лекарств в аптеке нет. Были перебои по три месяца. Мы не можем прерывать приём, даже суточный пропуск иммуноподавляющего может запустить необратимый процесс. Друг другу помогали, делились тем, что было в запасах.

Со многими людьми из отделения мы сохранили тёплую дружбу. У одного дочка родилась. Лена замуж вышла. Ещё один мой друг стал фотографом. В общем, у всех как‑то жизнь наладилась».

Василий. Трансплантация сердца

«Когда мне было три года, мой отец погиб, и мы с сестрой оказались в детском доме. Я окончил школу-интернат, служил в стройбате в Харькове, получил права и стал работать водителем.

Много лет провёл за рулём. Водил городской транспорт, потом занимался пассажирскими перевозками, возил людей в другие города, на юг. Эти дальнобойные рейсы – ничего хорошего для здоровья: кофе литрами, сигареты, бессонные ночи, ответственность за людей огромная.

В 2004 году у меня случился обширный инфаркт. Перед каждым выездом мы на работе проходили медосмотр. Зашёл к врачу и оттуда уже не вышел – уехал на скорой. Я вообще никогда не болел до этого, даже карточки своей не было. И вот мне 42 года – и у меня обширный инфаркт.

Полежал в реанимации, чуть оправился и перешёл на другую работу: стал управлять строительным миксером. Дома жилые строили, птичники, курятники для предприятий. Здесь было попроще в том плане, что меньше общения с людьми, меньше стресса и режим более-менее нормированный.

Читать еще:  Дисметоболическая нефропатия. УЗИ почек

Три года назад у меня был тяжёлый развод, а с ним – масса некрасивых историй, предательство, суды, делёжка имущества. Вся эта драма меня и подкосила окончательно: резкое ухудшение здоровья, обследование, аневризма. Сердце работало вполсилы, еле гоняло кровь. Меня поставили в очередь на трансплантацию, но предупредили, что прождать можно и год, и два, и десять. Если дождаться вообще.

Но мне повезло. Через полгода мне позвонили и сказали, что есть подходящий донор. Нас вызвали вдвоём с ещё одним пациентом: у нас была одинаковая группа крови, но я больше подошёл по остальным показаниям.

Вся информация о доноре держится в секрете. Но я знаю, что это был мужчина. Молодой – всего 22 года, не пил, не курил. Инсульт.

Операция длилась часов 11. Потом – две недели в реанимации, жуткие бредовые видения, кислородный аппарат, куча антибиотиков. Ещё месяц в стационаре. До меня всего две пересадки сердца было, и я – первый выживший. Опять повезло.

После операции прошёл почти год. У меня первая группа инвалидности, но я плачу алименты, поэтому приходится подрабатывать.

Конечно, жизнь изменилась после операции. Я горстями принимаю препараты, подавляющие иммунитет, потому что организм никогда не привыкнет к новому органу и будет его отторгать. Раз в несколько месяцев сдаю кровь, ложусь на биопсию. Много лет не пью кофе, не курю, а алкоголь и раньше меня не особо интересовал.

Из‑за сниженного иммунитета для меня чем меньше народу вокруг – тем лучше. Впрочем, мне по душе уединение. Живу я один, в частном доме.

Не могу сказать, что операция сильно изменила меня или моё отношение к жизни. Наверное, для чего‑то это случилось, значит, что‑то ещё мне предстоит интересное узнать в этой жизни. Может, детям своим ещё смогу пригодиться?»

Трансплантация почки в Израиле

Почки являются жизненно важными органами, в значительной степени ответственными за фильтрацию крови и выработку гормонов, таких как эритропоэтин, стимулирующий выработку красных кровяных клеток, а также за регуляцию кровяного давления и кислотно-щелочного баланса.

Если почки перестанут функционировать, в кровотоке быстро накопятся токсины, и это приведет к функциональной недостаточности многих органов и смерти. При наступлении терминальной почечной недостаточности, также известной как терминальная стадия почечной недостаточности, пациенты будут вынуждены пожизненно проходить отнимающий много времени и болезненный диализ либо надеяться на пересадку почки.

Что вызывает отказ почки?

Обычно у человека две почки. Однако, человек может жить и лишь с одной почкой, если она нормально функционирует. К сожалению, почечная недостаточность часто поражает обе почки, вызывая необходимость проведения диализа или трансплантации почки.

Вот несколько возможных причин заболевания почек, приводящего к почечной недостаточности:

  • Продолжительная неконтролируемая гипертония (повышенное кровяное давление)
  • Диабет как первого, так и второго типа
  • Атеросклероз почечных артерий, несущих кровь к почкам
  • Агенез или гипоплазия почек
  • Врожденные нарушения, при которых проблемы с почками у человека присутствуют с рождения.
  • Инфекции почек
  • Систематические иммунопатологические заболевания, такие как системная красная волчанка
  • Причиной повреждения почек может стать лечение определенными препаратами.

Каковы симптомы почечной недостаточности?

Начальные симптомы почечной недостаточности неочевидны и, как правило, обнаруживаются только при проведении лабораторных анализов крови и мочи. По мере прогрессирования почечной недостаточности появляются другие, явные симптомы. К ним относятся:

  • Снижение выработки мочи и мочеотделения вплоть до отсутствия мочеотделения
  • Усталость
  • Потеря аппетита
  • Анемия
  • Тошнота
  • Задержка жидкости, приводящая к вздутию, вызванному общим отеком.
  • Патологически усиленная жажда
  • Спутанность сознания
  • Легкое образование синяков

Какое существует лечение терминальной почечной недостаточности?

Как только почечная недостаточность достигает конечной стадии, болезнь больше не обратима. Врачи направляют пациентов, страдающих от терминальной почечной недостаточности, на диализ – процедуру фильтрации крови, выполняемую с помощью специального аппарата. Эта процедура помогает спасти их жизни, но единственным средством, способным обеспечить полное исцеление, является пересадка почки. Может быть использована почка как живого, так и мертвого донора, но не всякая почка подойдет. Для того чтобы избежать отторжения, ткань донорской почки должна быть совместима с тканью почки пациента. Эта совместимость определяется совместимостью крови, типированием тканей и проверкой совместимости тканей перекрестным способом.

kidney

По этой причине лучшими донорами, как правило, являются близкие родственники пациента. Члены семьи обладают существенной общностью генетического кода и часто хорошо подходят для донорства органов.

Каковы преимущества трансплантации почки в Медицинском центре «Шиба»?

Первая успешная долговечная пересадка почки была выполнена в Соединенных Штатах в 1954 году, почка тогда пересаживалась от одного брата-близнеца другому. С тех пор трансплантация почек значительно усовершенствовалась. Медицинский центр «Шиба» обладает многолетним опытом проведения успешных пересадок тканей, он стал первым в Израиле центром, в котором появилось подразделение трансплантации органов.

В действительности, команда «Шибы», ответственная за трансплантацию, неизменно добивалась успеха, даже при пересадке тканей пациентам, чьи случаи признавались сложными. Так происходит благодаря обширному опыту и комплексному подходу нашей команды. Все до единого пациенты «Шибы» получают комплексное обслуживание высочайшего уровня не только от наших хирургов, но и от наших нефрологов (профессионалов, специализирующихся на почках), медсестер, а также от вспомогательного персонала. Более того, поскольку в трансплантации почек существенное значение имеет время, наша команда объединяет усилия, чтобы быстро подготовить наших пациентов к операции.

Кто является кандидатом на трансплантацию почки в «Шибе»?

Получить право на пересадку почки в Медицинском центре «Шиба» могут пациенты, страдающие от серьезных проблем с почками. «Шиба» уполномочена Министерством здравоохранения Израиля на выполнение трансплантаций как от живых, так и от мертвых доноров и берется за выполнение трансплантации почки пациентам всех возрастов.

Команда, специализирующаяся на пересадке органов, определяет, пойдет ли трансплантация почки на пользу пациенту, и выдержит ли он операцию. Кроме того, исходя из этических и правовых соображений, «Шиба» берется за трансплантацию почки исключительно от доноров, являющихся пациенту ближайшими родственниками, то есть от непосредственных членов семьи, таких как родители, родные братья/сестры и дети.

Кто возглавляет Центр трансплантации органов «Шибы»?

Профессор Эйтан Мор – специалист по гепатобилиарной хирургии, трансплантации почек, печени и поджелудочной железы. Он заведовал крупнейшим в стране отделением трансплантологии в больнице Бейлинсон и в детской больнице Шнайдер. Профессор Мор был первым врачом в Израиле, который осуществил трансплантацию печени от живого донора ребенку и взрослому. В области трансплантологии почек он был первым хирургом в стране, выполнившим ксенотрансплантацию и пересадку от несовместимого по группе крови донора.

Eytan Mor

ЗАПРОСИТЬ КОНСУЛЬТАЦИЮ

Клиника Шиба предоставляет современные персонализированные медицинские услуги для пациентов со всего мира. Шиба – крупнейшая больница в регионе, которая обеспечивает комплексную медицинскую помощь и индивидуальный подход к каждому пациенту.

Запросите консультацию, и куратор Департамента медицинского туризма Шибы свяжется с вами в ближайшее время:

Общая позитивная информация для женщин с одной почкой

Современная медицина утверждает, что вынашивать беременность и даже рожать естественным путём женщинам с одной почкой можно. Однако состояние требует постоянного контроля. При этом стоит понимать, что определенная доля риска как для пациентки с одним органом, так и для плода все же есть. Поэтому нужно быть готовой к тому, что для разрешения беременности будет использовано кесарево сечение с целью сохранения почки.

Важно: в 70% случаев беременные с одной почкой рожают самостоятельно без каких-либо патологий. Так, одна женщина родила подряд троих детей с интервалом в 3-4 года, и все на сегодняшний день, так же как и мама здоровы, красивы и счастливы.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector